Внимание!

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 | "О судебном приговоре"

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 года № 54 | "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении"

Основы правового положения юридических лиц: «национальность» и «личный статут»

Характерной чертой в правовом регулировании отношений в области международного частного права выступает разделение всех лиц, действующих на данной территории, на отечествен­ных (национальных) и иностранных. Важ­ным фактором для уточнения гражданско-правового статуса ино­странных юридических лиц в международном частном праве яв­ляется то обстоятельство, что на них воздействуют по крайней мере две регулирующие системы:

  • система национального права государства, считающегося для данного юридического лица «сво­им»;
  • система права государства, на территории которого оно действует или предполагает действовать (территориальный закон).

Представления личного закона, использовавшиеся в отношении физических лиц, в свое время были перенесены и на юридическую фикцию — юридических лиц, вследствие чего к ним по аналогии продолжали применяться понятия «национальность» и «оседлость».

Категория «национальность» применительно к юридическим лицам является условной, неточной, поскольку она не может иметь ис­ходного содержания — т.е. особой правовой связи лица с государ­ством, выражаемой в институте гражданства, — но используемой в определенной мере лишь в целях удобства, краткости, обиходно­го употребления, и в юридическом отношении не может рассмат­риваться как надлежащая для целей обращения к ней при характе­ристике юридических лиц. Тем не менее обращение к ней в связи с юридическими лицами не вызывает возражений, если стоит зада­ча отграничения, как было подчеркнуто ранее, отечественных пра­восубъектных образований от таковых иностранных.

Соответствующим двусторонним международным договором может быть установлено, что юридическим лицам, при­надлежащим к договаривающимся государствам, на основе взаимно­сти предоставляется национальный режим (либо режим наибольше­го благоприятствования) для целей осуществления деятельности на территории другого договаривающегося государства. В этом случае также крайне необходимо разграничить:

  1. своих, т.е. национальных, юридических лиц;
  2. иностранных, т.е. при­надлежащих к договаривающемуся государству;
  3. «чужих» — принадлежащих к недоговаривающимся государствам.

Очень часто в международной жизни вопросы отыскания за­кона, которому подчиняется и в соответствии с которым было создано то или иное юридическое лицо, возникают в связи с на­логообложением, являющимся важной составляющей его общего правового положения в зарубежной стране. Так, если договором об устранении двойного налогообложения, действующего между РФ и Бельгией, установлено, что от налогообложения на террито­рии одного договаривающегося государства освобождаются дохо­ды, полученные юридическими лицами от соответствующих видов деятельности, осуществляемой на территории другого договари­вающегося государства, то необходимо как минимум подтвердить, является ли данное образование, претендующее, скажем, на осво­бождение от налога на прибыль в России, бельгийским юридиче­ским лицом, и таким образом выявить, распространяются ли на него положения международного договора.

В том же, что касается понятий, правомерно и юридически точно употребляемых применительно к иностранным юридиче­ским лицам, то к ним прежде всего следует отнести категорию «личного статута» юридического лица. Легально в собственном качестве категория «личного статута» юридического лица закрепле­на в разд. VI «Международное частное право» ГК РФ (в частности, ст. 1202 ГК РФ впервые в отечественной практике международного частного права ввела рассматриваемое понятие lex societatis — «личный закон юридического лица» в нормативный оборот, указав, что «личным законом юридического лица считает­ся право страны, где учреждено юридическое лицо» - п. 1).

Нормы национального права различных государств не совпада­ют по своему содержанию в определении того, какое лицо являет­ся «принадлежащим» к данному государству, вследствие чего их за­конодательство, практика (прежде всего судебная) и доктрина по-разному решает задачу отыскания правопорядка, в рамках кото­рого данное юридическое лицо будет квалифицироваться «своим», т.е. национальным. Однако, несмотря на это, в мире были выра­ботаны несколько признаков, руководствуясь которыми законода­тель или судья квалифицировали соответствующее образование в качестве правосубъектного лица собственного или иностранного правопорядка.

К их числу относятся критерии:

  • учреждения, или регистрации (инкорпорации);
  • местопребывания головных органов (административного центра, центра управления) юридического лица;
  • центра эксплуатации (основной производственной, коммерческой и т. п. деятельности);
  • контроля (при рассмотрении конкретного дела судом, ко­гда соответствующее юридическое лицо обладает несколькими признаками одновременно и ни один из них не квалифицируется решающим).

Теория инкорпорации

В современном международном частном праве основными критериями, которые закрепляются в законода­тельстве и (или) судебной практике различных государств, высту­пают категории инкорпорации и местонахождения юридического лица. Принято считать, что данный признак для определения личного статута иностранного юридического лица свойствен стра­нам, принадлежащим к англосаксонской системе права (США, Великобритания, Канада и др.), вместе с тем ныне и государства так называе­мой континентальной системы права в своем законодательстве и судебной практике активно используют рассматриваемый при­знак. Достаточно сказать, что Россия, Беларусь, Бразилия, Казахстан, Китай, и др. от­сылку к закону места инкорпорации (учреждения, регистрации) закрепляют как необходимый коллизионный принцип для опре­деления личного статута. Только в последние десятилетия он по­лучил распространение (в том числе и благодаря перечисленным в последней группе странам) в качестве легально зафиксирован­ного в нормативном материале соответствующих государств.

Основное содержание теории и самого критерия инкорпора­ции (учреждения) сводится к тому, что компания (применительно к США — корпорация), принадлежит правопорядку страны, в ко­торой она учреждена в соответствии с ее законодательством (пра­вом). Иными словами, компания, образованная по английскому закону и существующая на основании его предписаний, будет признаваться английской компанией в тех государствах, правопорядок которых в этой области строится на принципах инкорпора­ции.

Имеются варианты этой теории.

Так, скандинавские страны придерживаются того, что компания подчиняется закону той страны, в которой сделана первая запись о ее регистрации (была занесена в реестр). В большинстве случаев это будет совпадать с государством, согласно закону которого компа­ния была создана, поскольку обязательность первой записи в реестр связывается с получением статуса правосубъектного образования.

Имеются примеры законодательных актов, которые устанавли­вают целые «цепочки» норм, в силу которых на последовательной основе возможно определение личного закона юридического лица. В частности, в венгерском Законе о международном частном праве 1979 г. устанавливается иерархия коллизионных правил для целей отыскания правопорядка, являющегося личным статутом иностран­ного юридического лица. «Личным законом юридического лица является закон государства, на территории которого юридическое лицо было зарегистрировано. Если юридическое лицо было зареги­стрировано согласно законодательству нескольких государств или если согласно закону, действующему по местонахождению его ад­министративного центра, указанному в уставе, регистрации не тре­буется, то его личным законом является закон, применяемый по местонахождению, указанному в уставе. Если юридическое лицо согласно уставу не имеет местонахождения или имеет несколько местонахождений и оно не было зарегистрировано по закону ни одного из государств, то его личным законом является закон госу­дарства, на территории которого находится место осуществления центральной администрации» (§ 18).

Теория оседлости

Согласно этой теории, называемой иногда теорией эффективного местопребывания, личным статутом юри­дического лица (компании, корпорации, правосубъектного това­рищества) является закон той страны, в которой находится его центр управления (совет директоров, правление, иные исполни­тельные или распорядительные органы).

Существует мнение, что для применения теории оседлости не имеет значения, где осуществляется деловая активность такого юридического лица. К числу государств, придерживающихся дан­ного критерия, относятся Австрия, Франция, Испания, Бельгия, Люксембург, ФРГ большинство других стран Европейского союза, а также Украина, Грузия, Швейцария, Польша и т. д. Анализируе­мый признак, как правило, закрепляется в уставе, поэтому счита­ется, что, руководствуясь им, легко установить принадлежность данного юридического лица к соответствующему правопорядку. Однако то же самое можно сказать и о критерии инкорпорации, так как внесение в реестр компаний, корпораций или юридиче­ских лиц в иной правовой форме сопровождается выдачей свиде­тельства (сертификата) о регистрации с указанием в нем того, что рассматриваемое образование создано в соответствии с законами данного государства.

Критерий местонахождения общества, компании, товарищест­ва или корпорации имеет значение и для стран, придерживаю­щихся в своей законодательной и судебной практике теории ин­корпорации.

В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «при государственной регистрации юридических лиц следу­ет исходить из того, что местом нахождения юридического лица является место нахождения его органов». Материальные нормы Российской Федерации, относящиеся, к примеру, к обществам с ограниченной ответственностью, оперируют сочетанием не­скольких имеющихся в этом отношении признаков: «Место нахо­ждения общества определяется местом его государственной реги­страции. Учредительными документами общества может быть ус­тановлено, что местом нахождения общества является место постоянного нахождения его органов управления или основное место деятельности» (п. 2 ст. 4 Закона об обществах с ограничен­ной ответственностью от 8 февраля 1998 г.).

Теория центра эксплуатации

Еще одним критерием отыскания личного статута юридического лица выступает признак осуществле­ния основной деятельности, который соответственно использован в «теории эксплуатации». Ее смысл достаточно прост: юридическое лицо в качестве личного закона имеет статут той страны, где оно ведет производственную (в широком смысле слова) деятельность. Этот критерий весьма свойствен практике развивающихся стран для целей объявления «своими» всех образований, которые ведут свои деловые операции на территории данного государства. Это имеет определенные корни как политического, юридического, так и эко­номического характера. Дело в том, что именно развивающиеся страны заинтересованы в привлечении иностранного капитала для развития национального хозяйства и, следовательно, облечении его в соответствующие отечественные организационно-правовые формы.

С другой стороны, поскольку за счет повышенной нормы прибыли функционирование в пределах их юрисдикции является достаточно выгодным и для иностранных контрагентов, их приток оказывается весьма существенным. В том же, что касается обеспечения контроля со стороны национальных органов государства пребывания за по­добными юридическими лицами, то «привязку» их к отечественно­му правопорядку развивающееся государство может осуществить наиболее простым образом — с помощью именно критерия «центра эксплуатации». В результате указанного специальные акты по кор­поративному праву многих стран, традиционно именуемых разви­вающимися, используют в своем законодательстве именно этот принцип. Так, Закон о компаниях 1956 г. Индии (в ред. Закона об изменениях и дополнениях в Закон о компаниях 1988 г.) в особом разделе, посвященном иностранным компаниям, особо оговаривает, что компания, учрежденная в соответствии с законами иностранно­го государства, может зарегистрироваться в Республике Индия как «иностранная компания, имеющая местом осуществления бизнеса Индию» (ст. 591-601).

Рассматриваемый признак может выражаться с помощью раз­нообразных формулировок. Так, в Инструкции ГНС РФ № 39 от 11 октября 1995 г. (в ред. от 29 декабря 1997 г.) для целей опреде­ления места реализации работ (услуг) устанавливается, что тако­вым является «место экономической деятельности покупателя ус­луг, если покупатель этих услуг имеет место нахождения в одном государстве, а продавец — в другом».

Анализируя российское законодательство в той или иной сфе­ре, так или иначе связанной с функционированием юридических лиц, — налоговым, валютным и т. д., можно заметить, что при общем закреплении в праве РФ критерия инкорпорации (ст. 1202 ГК РФ) в нем присутствует как определяющий также и признак «оседлости» — местонахождения.

В законах РФ об акционерных обществах и обществах с огра­ниченной ответственностью место нахождения общества опреде­ляется местом его государственной регистрации, если в уставе об­щества в соответствии с федеральными законами не предусмотре­но иное. В то же время п. 2 ст. 4 Закона об обществах с ограниченной ответственностью допускает, что место нахожде­ния общества может быть установлено в учредительных документах как место постоянного нахождения его органов управления или основное место его деятельности.

Определение места нахождения общества имеет значение для решения ряда правовых вопросов, возникающих в его деятельно­сти, в частности для определения места исполнения обязательст­ва, когда оно не указано в договоре или в правовом акте (ст. 316 ГК), установления компетентного учреждения для рассмотрения споров с участием общества и др.

В двусторонних отношениях признание иностранных юриди­ческих лиц осуществляется, как правило, в торговых договорах, договорах о мореплавании и поселении, договорах о правовой помощи или о взаимном поощрении иностранных капиталовло­жений, об устранении двойного налогообложения.

Теория контроля

Начало использования этой теории связывает­ся в истории и науке международного частного права с периодами Первой и Второй мировых войн. Дело в том, что во время воору­женных конфликтов проблема иностранных юридических лиц прини­мает новые очертания, а именно приобретает характер так называе­мых «враждебных иностранцев». Вражеским признавалось юридическое лицо, если его управление или его капитал в целом или большей части находится в руках неприятельских граждан, ибо в этом случае за фикцией гражданского права скрываются дейст­вующие физические лица.

В отечественной литературе по международному частному праву в качестве необходимого прецедента, давшего толчок в применению и развитию «теории контроля», указывается на дело Daimler Co. v. Continental Tyre & Rubber Co., рассматривае­мое английским судом в 1915 г. Суд при разбирательстве дела стал выяснять, кто является действительными участниками дан­ного юридического лица, к какому гражданству они принадлежат и кто стоит во главе управления им. В ходе этого выявилось, что из 25 тысяч акций, составляющих акционерный капитал компа­нии «Даймлер», только одна принадлежала британскому поддан­ному, а остальные находились в собственности германских держателей. Несмотря на то что компания была инкорпорирована в Англии, зарегистрирована согласно английским законам, суд признал на основании выясненных обстоятельств данное юриди­ческое лицо «вражеским», т. е. принадлежащим Германии.

Впоследствии в ходе Второй мировой войны в соответствии с британским актом 1939 г. о сделках с вражескими лицами к враждебным иностранцам вновь были отнесены юридические лица, контролируемые вражескими физическими лицами либо ор­ганизованные или зарегистрированные по законам государства, состоящего с Англией в войне.

В сегодняшней практике подобного рода критерий, как пред­ставляется, применяется не только в процессе ведения каких-ли­бо военных действий, но и в совершенно мирное время на осно­вании решений международной организации, скажем, при введе­нии Советом Безопасности ООН санкций в целях обеспечения мира и безопасности. Например, во исполнение резолюций Сове­та Безопасности специальными распоряжениями Президента РФ ограничивались торговые и другие гражданско-правовые отноше­ния российских хозяйствующих субъектов с предприятиями Бос­нии, Герцеговины, Югославии, Ирака и др. Кроме того, законодательства некоторых государств исходят из названного критерия и в общем плане для достижения определенных целей, скажем, при налогообложении.

 

Категория личного статута чрезвычайно важна для юридиче­ского лица, поскольку, как было подчеркнуто, именно он отвеча­ет на главный вопрос: является ли данное лицо юридическим, т.е. обладает ли волей, относительно независимой от воли лиц, объединяющихся в нем, иными словами, самостоятельным субъ­ектом права? Таким образом, каждое иностранное юридическое лицо подчиняется иностранному (своему) правопорядку в вопро­сах возникновения, существования, деятельности и ликвидации, а также возможных способов и форм преобразования. Тем же правопорядком регулируется и объем правоспособности юридиче­ского лица, устанавливаются ее пределы. Личный закон юридиче­ского лица, кроме того, указывает на формы и порядок выступ­ления юридического лица во внутреннем и внешнем хозяйствен­ном обороте. Содержание личного статута дает ответы на вопрос, вправе или не вправе рассматриваемое юридическое лицо в своей деятельности выходить за рамки отечественной юрисдикции и ка­ковы условия, формы и специальные требования, предъявляемые к такому выходу. Следовательно, решение проблем личных прав в отношениях данного юридического лица с третьими лицами на­ходится всецело в сфере действия личного статута.

Высказанные соображения подкрепляются конкретным норма­тивным материалом соответствующих государств. Так, в части третьей ГК РФ даны исчерпывающие ответы на вопрос о том, что входит в сферу действия lex societatis. На основе личного за­кона юридического лица определяются, в частности:

    1. статус ор­ганизации в качестве юридического лица;
    2. организационно-пра­вовая форма юридического лица;
    3. требования к наименованию юридического лица;
    4. вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;
    5. содержание правоспособности юридического лица;
    6. порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;
    7. внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;
    8. способность юридического лица отвечать по своим обязатель­ствам (п. 2 ст. 1202).

В целом конструкция «международных юридиче­ских лиц» не вписывается в качестве дополнительной категории в понятийный ряд, существующий в науке и практике междуна­родного частного права, а именно: «национальное юридическое лицо» — «иностранное юридическое лицо», и в любом случае должно включаться либо в одну, либо в другую группу.

Например, транснациональная корпорация «Бритиш Петролеум» будет состоять соответственно из ряда национальных юридических лиц в зависимости от того, в каких юрисдикциях образованы ее до­черние предприятия, — индийского, российского, голландского, нигерийского, кипрского, мальтийского, украинского, казахского и т. д. права. Таким образом, ныне существование данного термина не имеет материальной основы, может ввести в заблуждение. Его использование должно сопровождаться по, крайней мере уточнениями и пояснениями.

«Офшорные» компании

Благодаря сложившейся в результате усиления хозяйственного взаимодействия и интернационализации торгово-производственных связей между различными государства­ми экономической ситуации многим странам приходится соревно­ваться друг с другом за привлечение в свою экономику дополни­тельных денежных и иных средств. В то же время любой предпри­ниматель на определенном этапе сталкивается с проблемами управления, отчетности, с необходимостью выхода на международ­ные рынки компании, а также обязанностью платить в ряде случа­ев достаточно высокие налоги. Возникает вопрос о средствах ре­шения этих проблем. В настоящее время одним из весьма практи­куемых средств подобного рода является офшорный бизнес.

Юридическое содержание понятия «офшорный бизнес» за­ключается в том, что за рубежом появляется новый, в правовом смысле «самостоятельный» субъект хозяйственных отношений. Этот механизм используется для различных целей, в том числе налогового планирования и др. (управления риском; получения доступа к международным финансовым и инвестиционным услу­гам и т. д.). Бесспорно, налоговое планирование — одно из основ­ных направлений и мотивов не только создания, но и развития офшорного бизнеса. Следует подчеркнуть, что термин «налоговое планирование» свойствен в большей мере западной экономиче­ской и юридической науке и практике. В советской, российской, а также экономико-правовой литературе других стран СНГ он до сих пор активно использовался лишь применительно к анализу ситуации в экономике именно развитых стран.

Для Российской Федерации понятия, употребляемые в этой связи («офшорный бизнес», «офшорная компания»), являются не только сравнительно новыми, но и спорными в некоторых отно­шениях. Так, например, весьма распространенным мнением было то, что категория «офшорная компания» не может рассматривать­ся в качестве юридического понятия. Вместе с тем сегодня, как представляется, это уже не соответствует действительности, так как существуют примеры законодательного закрепления этого термина, причем в его противопоставлении другой катего­рии — «внутренней компании» («in shore company»), как это имеет место в Англии, на Кипре, Виргинских островах (Брит.), Багам­ских островах и др.

Таким образом, юридическое содержание понятия «офшорная компания» в современном значении подразумевает такое образова­ние преимущественно корпоративного типа, созданное в рамках определенных юрисдикции, которое не вправе вести производст­венную, торговую и вообще какую-либо хозяйственную деятельность в пределах государства учреждения, и, следовательно, соглас­но действующим в большинстве подобных юрисдикции территорий не подлежащее налогообложению в ее пределах, однако является юридическим лицом, инкорпорированным (учрежденным, образо­ванным) в соответствии с законодательством последнего.

Сошлемся на один из самых известных примеров использова­ния конструкций, предлагаемых офшорным бизнесом для целей минимизации налогообложения. Это схема, разработанная гол­ландским концерном «Филипс». Ее суть состоит в следующем: на Бермудских островах указанным концерном было учреждено до­чернее предприятие — страховая компания «Кингстоун Кэптив Иншуэренс», единственным клиентом которого стал сам концерн «Филипс». По высоким ставкам было застраховано имущество концерна, в том числе такое, которое обычно в страховом бизне­се не страхуется, поскольку шансы его порчи или гибели ничтож­ны. Соответствующие суммы страховых премий стали переводить­ся за границу Голландии — на Бермуды. Оттуда средства в виде займов были предоставлены материнскому обществу. В сочетании со страховыми платежами суммы платы за пользование кредитом существенно меняли объемы прибыли и, следовательно, снижали налогооблагаемую базу. Экономия только за один годичный пери­од составила несколько миллионов долларов. Главным фактором в данной цепочке является ее юридическая неуязвимость.

Видовым понятием, используемым в рамках родового — «оф­шорная компания», — выступает «компания международного биз­неса» (от англ. «international business company»). В настоящем оно известно праву ряда территорий, имеющих преимущественно за­висимый или схожий с ним статус, а иногда и статус самостоя­тельных суверенных государств, предоставляющих льготные нало­говые режимы («налоговые убежища»), что способствует учрежде­нию в их пределах значительного числа иностранных компаний, действующих в международном гражданском обороте. Как прави­ло, компании международного бизнеса не могут осуществлять хо­зяйственную деятельность внутри таких территорий или госу­дарств. В их числе прежде всего получившие наибольшее распро­странение в последнее время так называемые офшорные зоны — Кипр, Лихтенштейн, Люксембург, Мальта, Панама, Сингапур, ряд штатов США (Делавэр, Невада, Вайоминг и др.), британские за­висимые территории, которые не входят в состав Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и пользуются определенной степенью самоуправления, включая собственное за­конодательство, а также территории иных государств: Бермудские, Виргинские, Каймановы, Фолклендские острова, Гибралтар, Гон­конг (ныне Сянган), острова Терке и Кайкос, Мэн, Джерси, Гернси, Нидерландские Антильские острова и др. Одним из глав­ных требований по учреждению и функционированию компаний международного бизнеса выступает условие о ведении деятельно­сти исключительно за границей конкретного государства или территории. Кроме того, в силу положений местного законода­тельства необходимо наличие зарегистрированного в пределах рассматриваемой юрисдикции административного центра (центра управления офиса компании), назначение директорами компании граждан данной страны, финансирование компании из источни­ков, находящихся вне этой территории.

4.5 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 4.50 (2 Votes)

Регистрация

Loader

Если вы обнаружили изменения в законодательстве, не внесенные в содержание сайта, прошу сообщить администратору сайта для внесения поправок (e-mail: admin@jurkom74.ru).