Главными направления­ми эволюции британской монархии в течение XVIII в., за­ложившими основы британский модели парламентаризма, были:

  • дальнейшее ограничение королевской власти;
  • утвер­ждение новых принципов взаимоотношений исполнитель­ной и законодательной власти — становление "ответствен­ного правительства".

Важнейшей особенностью этих изме­нений стало то, что они не были, как правило, оформлены какими-либо новыми конституционными актами, а сложи­лись в процессе политической практики как результат со­перничества двух партий за право формировать "правитель­ство его величества". Английская конституция приобрела благодаря этому уникальную форму и не менее уникальное содержание, ибо помимо таких источников, как акты пар­ламента и судебные прецеденты, не менее, а порой и более важное значение приобрели выходящие за рамки права и не подлежащие судебной защите конституционные обычаи (соглашения), именуемые иначе "конвенциональными нор­мами".

Монарх продолжал оставаться главой государства, но постепенно превращался фактически лишь в номинального главу исполнительной власти. Первые прецеденты, способст­вующие этому, возникли уже в первые десятилетия XVIII в., особенно при королях Ганноверской династии (с 1714 г.). Право короля отвергать законы, принятые парламентом (аб­солютное вето), перестало применяться с 1707 г. Король Ге­орг I (1714-1727), не знавший английского языка, перестал являться на заседания кабинета, что повлекло за собой важ­ные политические последствия. Прежде всего такое "отчу­ждение" короля от кабинета способствовало сосредоточе­нию функций по руководству кабинетом в руках его пре­мьер-министра. Кабинет стал действовать от имени "Его Ве­личества", но практически самостоятельно. Положение мо­нарха в дальнейшем было определено максимой, гласившей, что "король царствует, но не управляет". Правда, влияние монарха на политику кабинета нередко бывало очень зна­чительным, а фактически утраченные королем прерогати­вы юридически до сих пор остаются в его распоряжении, и отдельные короли пытались их использовать не только в XVIII, но и в XIX в. И все же это стало исключением, а не практикой.

Параллельно с концентрацией названных прерогатив монарха в руках кабинета решался вопрос об ответственно­сти исполнительной власти перед парламентом. Теперь эта ответственность могла быть перенесена с короля на его ми­нистров. В конце XVIII в. на­чинают устанавливаться еще два важных правила. В слу­чае утраты кабинетом доверия парламента он либо уходил в отставку в полном составе (солидарная ответственность), либо мог распустить палату общин и назначить новые вы­боры. Так возникла система взаимных сдержек палаты общин и кабинета, в условиях которой кабинет должен был оценивать политическую ситуацию как в пар­ламенте, так и в стране в целом и в случае правительствен­ного кризиса принимать одно из двух решений.

Таким образом, в течение XVIII в. в принципе сфор­мировались такие черты будущей системы британского пар­ламентаризма, как "партийное правление" и регулярная смена кабинета в зависимости от одобрения его политики в палате общин. Однако многие из этих черт еще не приобре­ли законченного выражения, а роль королевской власти и аристократической палаты лордов оставалась весьма зна­чительной. Дальнейшее развитие парламентаризма было невозможно, пока сама система формирования нижней па­латы парламента имела феодальный характер и обеспечи­вала джентри командные посты в руководстве обществом. Унаследованная от эпохи феодализма и восстановленная в период реставрации монархии система представительства в парламенте позволяла многочисленным "гнилым местеч­кам" с незначительным числом жителей посылать в палату общин депутатов, фактически назначавшихся местным ленд­лордом. В то же время крупные города, выросшие в период промышленного переворота, вообще не имели своего пред­ставительства.

Изменить такую избирательную систему были призваны избирательные реформы XIX в.

Согласно Акту о реформе 1832 г., принято­му по инициативе вигов, более 50 "гнилых местечек" с насе­лением менее 2 тыс. жителей были лишены представитель­ства в парламенте. Тридцати небольшим городам с населе­нием менее 4 тыс. жителей разрешалось посылать одного депутата вместо двух, а некоторым городам — двух депута­тов вместо четырех. В итоге высвободились 143 депутатских места, распределенные между новыми городскими и сель­скими округами. Были введены новые финансовые цензы для избирателей. Другими условиями участия в выборах были уплата налога для бед­ных и проживание не менее 6 месяцев в данном избира­тельном округе.

Итоги реформы 1832 г.:

  • покончила со средневековой системой формирования высшего представительного органа — палаты общин;
  • полу­чение вигами стабильного большинства в парламенте.

Хотя избирательный корпус увели­чился почти вдвое, правом голоса после реформы пользова­лось менее 5% всего населения. Борьба за более демократи­ческую реформу избирательной системы стала одной из важнейших черт политического развития Великобритании в 30-60-х гг. XIX в.

Реформа 1867 г. наряду с очередным перераспределе­нием депутатских мест предусмотрела дальнейшее расшире­ние избирательного корпуса, необходимое в новых услови­ях двухпартийного соперничества. Избирательное право в городах было распространено не только на собственников, но и на нанимателей (арендаторов) квартир, если стоимость найма составляла не менее 10 ф. ст. в год. Это увеличило количество избирателей в городах более чем в два раза.

В период избирательных реформ 30-60-х гг. XIX в. произошла организационная перестройка двух главных пар­тий. Виги окончательно стали партией промышленной бур­жуазии, отстаивавшей принципы либерализма (либеральная партия). Тори выра­жали интересы преимущественно землевладельческой ари­стократии и финансовой верхушки (консервативная).

Была централизована предвыборная деятельность партий, упорядочена процедура выдвижения кандидатов, усилена партийная дисциплина голосования в парламенте. В 1867-1868 гг. был основан Национальный союз консерва­торов, а в 1877 г. возникла Национальная федерация либе­ралов. Поскольку организация выборов окончательно пере­шла от правительства к партиям, принцип партийного прав­ления получил свое окончательное оформление, так как вы­боры вели к смене кабинета.

Реформы местного управления и суда

До 1835 г. в городах Англии сохранялась старая система местного управ­ления, оформившаяся в средние века. В интересах промыш­ленной буржуазии сразу же после первой избирательной реформы была проведена и реформа городского самоуправ­ления. По закону 1835 г. управление городом переходило к выборным городским советам. В выборах могли участвовать все налогоплательщики — домохозяева и наниматели квар­тир обоего пола. Городской совет избирал на один год мэра города. Муниципальная реформа, однако, не затронула во­просы управления графствами, что означало очередной ком­промисс с земельной аристократией, которая сохранила управление в сельской местности в своих руках.

В XVIII-XIX вв. наряду с эволюцией формы правле­ния и политического режима произошли изменения в госу­дарственном устройстве страны. После оформления так на­зываемых уний с Шотландией (1707) и Ирландией (1801) английский парламент распространил свою власть на всю территорию Британских островов. Указанные регионы по­лучили определенное количество мест для своих депутатов в британском парламенте. Кроме того, Шотландия сохрани­ла собственную правовую и судебную системы, а также пре­свитерианскую церковь. С 1801 года новое государственное образование получило название Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии.

Реформа местного управления, проведенная в Англии в 1835 г., изменила управление только в городах, не затро­нув графств. Эту задачу выполнила реформа 1888 г., зало­жив основы той системы местного управления, которая со­хранялась в Англии в течение последующего столетия. Были созданы однотипные представительные органы — советы — для городов и графств. При этом вся прежняя система графств была пересмотрена, а наиболее крупные города вы­делялись в самостоятельные графства. Советам графств были переданы административные полномочия мировых судей. Управление на уровне приходов реформа не изменила, но в 1894 г. был издан закон, который лишал церковно-приходские советы права рассматривать нецерковные дела. Для их решения в приходах создавались приходские собрания, которые могли избирать в крупных населенных пунктах приходские советы. Созданная система органов самоуправ­ления отличалась значительной самостоятельностью и от­сутствием "административной опеки." со стороны централь­ной власти, что стало характерной чертой английской мо­дели местного управления, отличающей ее от континенталь­ной (французской).

В конце XIX в. была проведена важная реформа су­дебной системы. Серией актов 1873-1876 гг. и 1880 г. о Верховном суде и апелляционной юрисдикции было уп­разднено сложившееся в феодальную эпоху разделение высших судов Англии на суды "общего права" и суды "справедливости". Новая структура высших судов преду­сматривала использование процессуальных норм и той, и другой из английских "ветвей" прецедентного права.

Модернизация политической системы Великобритании в XIX в. завершилась, таким образом, установлением доми­нирующего положения парламента во взаимоотношениях с правительством и превращения парламента в орган, оп­ределяющий текущую политику государства (вторая треть XIX - конец XIX в.). Система ответственного правительст­ва стала основой "вестминстерской модели", послужившей образцом для государственного строя многих стран мира.

 


К середине XIX в. британская империя стала крупнейшей колониальной, включавшей владения во всех частях света (Ирландию, Гибралтар и Мальту в Европе; Индию, Цейлон, Южную Америку и т. д.).
Великобритания создала довольно гибкую систему управления, позволившую действовать по принципу "раз­деляй и властвуй" и во многих случаях поддерживать коло­ниальный режим без громоздкого аппарата, опираясь на местную верхушку (система косвенного управления).
Высшая законодательная власть в Британской импе­рии принадлежала британскому парламенту, а также пра­вительству, которое могло издавать нормативные акты для колоний путем "приказов короля в Совете". Система цен­трального управления колониями до середины XIX в. не была упорядоченной. Специальная должность государствен­ного секретаря по делам колоний появилась в 1768 г., но лишь в 1854 г. было создано министерство колоний. Высшей апелляционной инстанцией для судов колоний являлся Су­дебный комитет Тайного совета Великобритании.
Начиная с XVIII в. сложилось общее деление всех ко­лоний на "завоеванные" и "переселенческие", применительно к которым постепенно выработались два типа британского колониального управления. "Завоеванные" колонии, как правило с "цветным" населением, не обладали политиче­ской автономией и управлялись от имени короны через ор­ганы метрополии британским правительством. Законодатель­ные и исполнительные функции в таких колониях сосредо­точивались непосредственно в руках высшего правительст­венного чиновника − губернатора (генерал-губернатора). Создаваемые представительные органы в этих колониях реально представляли лишь незначительную прослойку местных жителей, но и в этом случае они играли роль сове­щательного органа при губернаторах. Как правило, в "за­воеванных" колониях устанавливался режим национальной, расовой дискриминации. Об этом свидетельствует, в част­ности, пример Индии — "завоеванной" колонии, занимав­шей особое место в колониальной политике метрополии.
До конца 50-х - начала 60-х гг. XIX в. в Индии сохранялась двойная система управления и судопроизводства — через органы британской короны и Ост-Индской компании.
Новый этап в развитии британского управления Инди­ей наступил в 1858 г., после восстания индийских солдат, находившихся на британской службе (сипаев). Индия была передана в непосредственное подчинение английской коро­не и провозглашена империей. Английская королева стала императрицей Индии, а центральный аппарат управления возглавил государственный секретарь по делам Индии, пост которого учреждался в составе британского правительства. В конце XIX - начале XX в. в результате подъема освободительного движения британский парламент принял ряд законов об индийских советах (1861, 1892 гг. и др.), ко­торые, однако, лишь несколько расширили представитель­ство коренных жителей в совещательных органах при ко­лониальной администрации.
Другой тип управления сложился в колониях, где боль­шинство или значительную часть населения составляли бе­лые переселенцы из Британии и других европейских стран (североамериканские колонии, Австралия, Новая Зеландия, Капская земля). Долгое время эти территории по форме управления мало чем отличались от любых других коло­ний, однако постепенно приобрели политическую автоно­мию.
Создание представительных органов самоуправления началось в переселенческих колониях в середине XVIII в. Однако колониальные парламенты не имели реальной по­литической власти, ибо высшая законодательная, исполни­тельная и судебная власть оставалась в руках британских генерал-губернаторов. В середине XIX в. в ряде провинций на территории Канады был учрежден институт "ответст­венного правительства". В результате вотума недоверия, вынесенного местной ассамблеей, назначаемый Совет при губернаторе, игравший роль колониального правительства, мог быть распущен. Важнейшие уступки переселенческим колониям были сделаны во второй половине XIX - начале XX в., когда они одна за другой добились дальнейшего рас­ширения самоуправления и получили в результате особый статус доминионов. В 1865 г. был принят Акт о действи­тельности колониальных законов, по которому акты коло­ниальных законодательных органов признавались недейст­вительными в двух случаях: а) если они в каком-либо отно­шении противоречили актам британского парламента, рас­пространенным на эту колонию; б) если они противоречили каким-либо приказам и положениям, изданным на основании такого акта или имеющим в колонии силу такого рода акта. Законода­тельные органы колоний получили право учреждать суды и издавать акты, регламентирующие их деятельность.
В 1867 году британский парламент принял Акт о Бри­танской Северной Америке — конституцию Канады, по­служившую образцом для последующих конституций бри­танских доминионов. Этот акт оформил объединение ряда провинций и территорий (Квебек, Онтарио, Новая Шотлан­дия и Нью-Брансуик) в единый федеральный доминион под названием "Канада".
Акт о Британской Северной Америке воплотил в себе основные черты британской конституционной практики в сочетании с опытом построения федерации в США. По форме правления Канада являлась своеобразной монархией, по­скольку главой государства провозглашался британский монарх, представленный в самом доминионе генерал-губер­натором. Законодательная власть вручалась федеральному парламенту Канады, состоящему из двух палат: сената, на­значаемого генерал-губернатором, и избираемой палаты общин. Парламент имел право издавать новые законы по всем важнейшим вопросам жизни федерации, а также при­нимать поправки к конституции, касающиеся деятельности федерального правительства. Другие поправки к конститу­ции могли осуществляться только британским парламентом по требованию парламента Канады.
Исполнительная власть в канадской федерации при­надлежала представителю британской короны — генерал-губернатору, наделенному очень широкими правами, в том числе правом назначения и роспуска в любое время палаты общин, отмены любого закона, принятого парламентом от­дельной провинции.
В Провинциях Канады — субъектах федерации — соз­давались провинциальные законодательные органы с весь­ма широкой компетенцией.
В 1901 году подобным же образом был создан Австра­лийский Союз — федеративное государство, объединившее несколько самоуправляющихся колоний на территории Ав­стралии. Двухпалатный федеральный парламент состоял из сената и палаты представителей, избираемых населением каждого штата. При этом избирательных прав лишались австралийские аборигены и лица афро-азиатского происхо­ждения. В 1907 и 1909 гг. доминионами стали соответствен­но Новая Зеландия и Южноафриканский Союз.
После образования доминионов их внешняя политика и "вопросы обороны" оставались в компетенции британского правительства. Начиная с конца XIX в. одной из форм взаи­моотношений с доминионами стали так называемые коло­ниальные (имперские) конференции, проводившиеся под эгидой министерства колоний.
В конце XIX - начале XX в. одновременно с захватом огромных территорий в Африке (Нигерия, Гана, Кения, Сомали и др.) усилилась английская экспансия в Азии и на арабском Востоке. Существовавшие здесь суверенные госу­дарства были фактически превращены в полуколонии-про­тектораты (Афганистан, Кувейт, Иран и др.), их суверени­тет был ограничен навязанными Англией договорами и при­сутствием британских войск.
Колониальное право в британских владениях склады­валось из актов британского парламента ("статутное пра­во"), "общего права", "права справедливости", а также по­становлений и распоряжений министерства колоний и нор­мативных актов, принятых в самой колонии. Широкое вне­дрение норм английского права в колонии началось со второй половины XIX в., когда колонии стали торговыми "парт­нерами" метрополии и потребовалось обеспечить устойчи­вость товарообмена, безопасность личности и собственности британских подданных.
Переплетаясь с традиционными институтами местного права завоеванных стран, отражая как собственные, так и навязанные извне общественные отношения, колониальное право было сложным и противоречивым явлением. В Ин­дии, например, правотворческая практика британских су­дов и колониальное законодательство создали крайне ус­ложненные системы англо-индусского и англо-мусульман­ского права, которые распространялись на местных жите­лей. Эти системы отличались электическим смешением норм английского, традиционного, религиозного права и судеб­ных толкований. В колониальном праве Африки также ис­кусственно совмещались мало согласующиеся между собой нормы европейского права, местного обычного права и ко­лониальных законов, копирующих колониальные кодексы Индии. В отношении английских поселенцев в любых час­тях света действовало английское право. При этом в пере­селенческих колониях применялось в первую очередь "об­щее право", а английское законодательство могло не при­меняться, если об этом не содержалось специального указа­ния в акте британского парламента.


3.16666666667 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 3.17 (3 Votes)

Внимание!

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2017 года № 23 |   "О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 июня 2017 года № 21 |   "О применении судами мер процессуального принуждения при рассмотрении административных дел"

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 1 июня 2017 года № 19 |   "О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)"

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 мая 2017 года № 16 |   "О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения детей"

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 мая 2017 года № 15 |   "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы"